В моем детстве зима была такой…

Детство. Зима

Зимы в моём детстве были снежные. Напротив моего дома через улицу между домами стоял щит из деревянных реек, так там наметало сугроб высотой метра 2,5 и мы, маленькие ещё, катались с него на санках.
Наступало воскресенье, мы с братом ехали на лыжах в лес. У Вовки было старое пальто, карманы внутри были прорваны. И в эти бездонные карманы мы клали сырую картошку, хлеб, соль, спички, солёное сало. И потом ехали огородами на Кругляк – место, где начинался овраг, уходящий к лесу. На Кругляке мы учились кататься – склоны там небольшие и некрутые.

В этот раз мы шли дальше. Овраг вокруг нас расширялся, и склон уже составлял 200-300м – настоящая, как нам казалось, Швейцария. Овраг заканчивался лесом – в нём было белым-бело. Снега – по колено, а местами и по пояс. Нам нужно было развести костёр. Лезли по снегу, ломали сушняк – сухие ветки. В конце концов набирали, ломали, укладывали вплотную друг к другу. Получался небольшой плотик на поверхности снега.
А вот уже на нём зажигали костёр. Пока он разгорался, становился больше и жарче, снег вокруг таял, и к концу нашего пикника образовывалась полянка круглой формы с протаявшим до земли снегом диаметром 1,5-2 метра. Ранее, когда нагорали более-менее угли, закладывали печься картошку, закапывая в горящие угли. Сало нанизывали на срезанные сырые веточки, получались деревянные шампура, и жарили прямо над углями. Доставали картошку, она была вся чёрная, чистили кожуру, всё было перепачкано – руки, лица. Было очень вкусно, горячая картошка, солёное сало, всё сочеталось. Жарили хлебные кусочки. На свежем воздухе на морозе – прекрасный аппетит!

А вокруг – искрящийся снег и мороз, на просторе ветер, а в лесу – тихо, уютно. Потом катались на лыжах по склонам оврага, до самого вечера. Возвращались уже в сумерках – зимний день короткий. На коленях – ледяная корка, а внутри жарко, из-под одежды шел пар. Вот где зарабатывался крепкий иммунитет, мы практически потом не болели, очень редко.

Очень любили играть в хоккей. Играли клюшками, но на ногах коньков у нас не было. Иногда шайбой, иногда – теннисным мячиком. Играли дотемна, так захватывал азарт борьбы. Мячик терялся, долго искали, не хотелось уходить. Да и луна светила ярко.
Помню, как-то играли на школьной спортплощадке, точнее, на площадке для баскетбола. Мороз отпустил, наступила оттепель. Мы, та же дружная четвёрка – я, Сашок, Боря и Валерка вылепили из снега двое ворот. Потом взяли куски фанеры, очистили площадку от снега. Под ногами хлюпала вода.

А утром наступило чудо – ударил мороз, ворота сделались ледяными, да и вся площадка превратилась в каток. К тому времени мы были уже достаточно сыграны – понимали друг друга с полувзгляда. К нам стали приходить мальчишки с других улиц, мы устраивали целые баталии. Наиграться было невозможно.

А ещё вспоминается, если наступали крепкие морозы – за 25, всегда слушали по утрам радио. По радио при морозах отменяли занятия в школах. Случалось, я оставался дома, а Вовка шёл в школу.
И вот собирались друзья, мы шли на улицу. Помню, мы выкопали снежную пещеру, наподобие берлоги, в ней было тепло. Мы играли почти весь день, потом матери загоняли нас в дом. Говорили: в школу нельзя, а мы целый день на улице! В такие дни плиту в доме топили целый день.
В одну из зим мы не смогли купить уголь, поэтому старались заготовить побольше дров. Но дровами можно протопиться, если тёплая зима. Было очень холодно. Пол в комнатах был ледяной по утрам. А тапочек мы тогда не носили. Но молодость есть молодость, кровь в жилах бегает быстрее, мы быстро согревались, да и к середине дня в доме теплело.

Читать еще:  Быстрый шоколадный тортик в мультиварке

Дрова кололи конечно сами – это ещё одна была наша обязанность. НО эту работу любили, то ли острый топор нас вдохновлял. Часть дров получалось из собственного сада, их подпиливали и подкалывали всё лето. Отец, когда был болен, всё время рубил дрова в саду. Мелкие связывали в пучки, а потом мама использовала их для растопки печи.

У нас была русская печь, соединённая с плитой. Мама заводила тесто и пекла пироги. У нас в деревне их называли чинёнки (от слова начинять).Чаще всего мама делала пироги с капустой и с вишней. Вишню брали из компота, мама специально делала летом такие компоты, заполняя вишней 2/3 банки. Пока пироги пеклись, по дому растекался необыкновенный запах уюта, вкусного хлеба, начинок. А самое интересное, мама подавала их определённым образом – был особый семейный рецепт. Пироги разрезали, разламывали верхнюю и нижнюю корочку, и подавали начинкой наружу. Вишнёвый пирог посыпали сахаром и он становился кисло-сладким. А капустный поливали свежим подсолнечным маслом, душистым, жареным с луком. Вкусно было – необыкновенно.

Мама много пекла – пироги, блины, натирала пышки. Денег лишних на продукты не тратили. Пшеницу и рожь мы запасали на уборочной, ездили потом на мельницу, из зерна мололи муку – белую, пшеничную и ржаную. Из ржаной муки пекли хлеб и готовили квас – очень любимый нами напиток в детстве.

Как-то ещё, мы уже постарше были, поехали кататься на лыжах на просеку. А там уклон – градусов 45. И высота, короче, стали съезжать с 1/3 высоты. Не помню, кто из друзей был со мной. И уклон внизу сразу резко переходит в горизонталь. Первый поехал – скорость бешеная, на переломе – бабах, лыжи – хрясь! Вторым я должен был. Ну, думаю, если съеду и не упаду – круто. А я-то думаю – не упаду! Ну и конечно тоже лыжи – в щепки. В общем, домой мы шли пешком, все – с поломанными лыжами. Новые в ту же зиму нам не покупали. Пришлось чинить, прибивать жестянки. Но на таких какое там катание!

А вы помните, каким в детстве зимой был снег

А вы помните, как в детстве зимой прибегали домой? Мама веником обметала снег с пальтишек и сапожек, вытряхивала его из карманов. А за дверью встречал самый уютный запах на свете – бабушкиных свежих пирогов.

Помните – все мы родом из детства. Удивительные слова, точно передающие те ощущения и воспоминания, которые мы испытываем в редкие минуты абсолютного счастья.

Время беззаботного счастья

Для большинства людей детство навсегда остается в памяти временем, наполненным любовью и беззаботностью. Родные давали нам все, взамен требуя всего лишь послушания и хорошей учебы.

Самым замечательным временем все равно оставалась зима. Дети с утра до вечера пропадали на горках, строили снежные крепости, расставляли рядом сторожевых-снеговиков.

Кто такая «актировка»?

Вы помните, как школьники ждали объявления по радио ровно в семь тридцать утра: «Минус сорок два, классы с первого по пятый – актировка».

Никто не понимал, что такое эта самая «актировка», но сколько же радости она приносила! В школу идти нельзя было!

Ошалевшая от свободы и замечательного снега ребятня уносилась на улицу, едва родители уходили на работу.

Играли в снежки и хоккей допоздна, пока была видна на льду шайба. Потихоньку лизали снег.

Домой бежали уставшие и донельзя довольные, в предвкушении ласковой маминой выволочки и самых вкусных в мире бабушкиных пирогов.

Счастьем была даже «Зарница»

Для школьников постарше организовывали «Зарницы» с многокилометровыми маршами на лыжах, военными картами и обязательным призом в конце.

Какое же это было удовольствие – выпить кружку горячего чаю с кашей из самой настоящей полевой кухни. А еще знать, что помогал тебе подняться тот самый парень из параллельного класса…

Даже сейчас, здорово повзрослевшие, собираясь за хлебосольным родительским столом, мы ностальгируем, вспоминая давно ушедшие, такие счастливые минуты.

В такие мгновения нет-нет и придет на ум: «А что мои дети расскажут моим внукам?»

Читать еще:  Душистый цветник для солнечного места

Зима из детства

Эта зима, пусть и ненадолго, вернула всех нас в детство! Две недели настоящего снега напомнили многим время, «когда сугробы были большими». Жаль, снежок быстро растаял.

Зимние воспоминания детства и правда создают ощущение абсолютного счастья, когда ты зовёшь друзей мерить эти самые сугробы, прыгать в них с крыши сарая — она ж из-за них уже и не крыша совсем, а так, ступенька.

А ещё моменты счастья зимнего детства — горки, санки и снежные крепости!

Правда, свободно прыгать и бегать раньше было труднее. Нет, не потому что мы в детстве были какие-то другие. Одежда! Она, мягко скажем, не была такой функциональной, как у сегодняшних малышей.

— Все мы выросли в цигейковых шубках и шапках. Их передавали «по наследству» родным, — вспоминает Татьяна Игнатьева. — Например, в шубке моего сына выросли ещё трое детишек. И сейчас бабуля бережно хранит её на антресолях — для правнуков. Когда малыш вырастал из шубки, рукава и подол надставляли полосками меха — и шубку можно было ещё годик-другой носить. Цигейка, конечно, вещь! Упадёшь — не больно, правда, и встать не быстро. К шубке обычно прилагались цигейковые шапки. В них было очень жарко и плохо слышно. Зачем под них надевали ещё и шерстяную или пуховую, сейчас непонятно. А раньше говорили — чтобы в ушки не надуло.

И все были в валенках — у кого-то с калошами, а у счастливчиков — модернизированные, на резиновой подошве.

Как же мы в детстве любили зиму!
Тула, Пролетарский парк, на фото Юля Созина (1981 год)

В этой же одежде многие катались не только с горок на санках, картонках или куске линолеума (особый шик!), но и на лыжах-коньках. И ничего! Даже нормы ГТО умудрялись выполнять.

— На меня в детстве обычно надевали тонкую шерстяную шапку или платок, а уже на них меховую непродуваемую, — вспоминает Татьяна Агибалова. — Шарф всегда назад завязывали — как поводок для малышей. Да и взрослые тоже назад их завязывали — шарфы были жёсткие, «кусались». И когда был ветер, царапали нос и щёки. А ещё от дыхания на шарфе образовывался иней. Было мокро, холодно и пахло шерстью.

Знаете, почему шарфик малышам завязывали назад? Для удобства управления! На фото Татьяна Игнатьева (Тула, 1965 г.)

— А меня после горки веником на лестничной клетке обтряхивали. Вся шуба, штаны, шапка и варежки в таких белых снежных катышках были. Так весело! — делится воспоминаниями Анна Морозова.

— Сугроб за окошком — сразу вспомнилось детство с валенками, полными снега, и варежками со снежными сосульками, которые можно было съесть тайком от родителей, — рассказывает Юлия Храмайкова.

Малышей до 2-3 лет на санках возили в абсолютных «коконах»: тут тебе и шарф, и маска от гриппа)). Тула, 1967 г. Фото из архива Галины Гридневой

— А мы заходили в подъезд, чтобы на батарее ПОГРЕТЬ насквозь мокрую промёрзшую шапку. Домой боялись — а вдруг загонят! — вспоминает Юлия Королёва. — Двойную шапку ненавидела всей своей детской душой. А бабушка всё обосновывала: «А то ушки простудишь». До сих пор перед глазами эти раскрасневшиеся малыши из моей детсадовской группы, которые раздеваются с прогулки. Насквозь мокрые волосы, прилипшие ко лбу, и шерстинки от пушистой (верхней) шапки на щеках…

Читать онлайн «Одна зима моего детства» автора Булина Ирина Георгиевна — RuLit — Страница 1

Одна зима моего детства

Памяти моих родителей — Веры Семеновны и Георгия Николаевича Булиных.

Памяти всех ленинградцев, погибших в блокаду.

22 Июня 1941 Года

Июнь 1941 года был в Ленинграде погожим и жарким. По выходным дням заводской комитет профсоюза устраивал выезды за город. Вот и на воскресенье 22 июня назначили поездку на катере до Ям-Ижоры, где было хорошее купание. Я ждала этой поездки больше всех, потому что накануне папа подарил мне игрушечный заводной крейсер, который плыл как настоящий. Конечно, мне хотелось испытать его на большой воде.

Ближе к выходному выяснилось, что никто из мужчин нашей семьи поехать не сможет. У папы возникла необходимость быть на работе. Дядя Петя работал в смену, а дед вообще практически жил на заводе и не мог себе представить, чтобы можно было бросить производство на целый день.

Читать еще:  ПОБЕДИМ ОГОРОДНЫХ ВРЕДИТЕЛЕЙ БЕЗ ХИМИИ!!!

В результате поехали мы с мамой и тетя Юля. Встали часов в семь, наскоро позавтракали, быстро собрались и заторопились на пристань. Я гордо несла свой крейсер.

Пока плыли по Ижоре, солнце поднялось высоко и стало жарко. В Ям-Ижоре многие, только сойдя на берег, сразу побежали купаться прямо здесь же, недалеко от пристани, а мы выбрали место подальше, где не мешали шумные волейболисты, на берегу тихой заводи. Над водой сновали, трепеща прозрачными крылышками, голубые стрекозы и садились отдохнуть на торчащие из воды камыши.

Я пыталась ловить стрекоз, но не поймала ни одной.

Потом мы стали испытывать мой крейсер…

Очень не хотелось идти на катер, когда с пристани через рупор стали кричать, что пора возвращаться. Но на катере тоже было весело (а многие были навеселе). Всю обратную дорогу пели песни, и в таком хорошем настроении выгрузились на причал.

Было странно, что у всех, кто нам встречался, — и у матроса в пробковом жилете, принимавшего чалку, и у людей на улице, — озабоченные неулыбчивые лица. Слышу обрывки фраз: «Война… Немцы… Выступал Молотов… Бомбили Киев…» Тетя Юля говорит решительно: «Какие немцы? Не может быть. У нас с ними договор о ненападении. Наверное, это недоразумение. Пошли скорее домой, сейчас по приемнику все услышим сами». У нас был ламповый радиоприемник СИ-1, самый лучший в то время. Вот по нему-то мы и узнали, что война с Германией, и бомбежки Киева, и другие тревожные новости — все это правда.

Таким мне запомнился первый день войны. Было странно сознавать, что по-прежнему светит солнце, блестит река, мы купались, загорали, запускали кораблик, а уже рвутся бомбы и гибнут люди…

Окоп — землянка — траншея

Началась странная, ни на что не похожая жизнь в прифронтовом городе. От прежней мирной жизни нас отделяли всего несколько недель. Вроде бы вокруг все то же, но как сильно все изменилось! Тот же дом, что и раньше. Родители заняты прежней работой. Мы ходим за покупками в те же магазины. Но во всех наших повседневных делах зловеще присутствует близость фронта. Очень скоро это присутствие стало вполне осязаемым.

В августе 1941 года папа начал вести дневник. Что его побудило? Ведь раньше он никогда дневников не вел. И никто еще не знал, что впереди у нас небывало суровая зима, смертельный голод и очень многим не суждено дожить до следующей весны. А папа, казалось, интуитивно почувствовал, что его дневник может оказаться нашей единственной весточкой тем, кто останется жив.

Вот первая запись в папином дневнике:

«11/VIII 1941 г. Немцы приближаются к Ленинграду. С заводским эшелоном выехали из Колпино Люба, О. А. и Сенечка (моя тетя, ее сын и бабушка. — И. Б.). Ира больна коклюшем, а Вера копает окопы. Я круглосуточно дежурю на заводе Металлокомбинат. Приезжаю домой редко».

Жители соседних с нами домов, имевшие, как и мы, позади домов сады, спускавшиеся к реке, стали рыть там укрытия, чтобы прятаться от бомбежек и артобстрелов.

Наш семейный совет решил рыть землянку в саду подальше от дома, наивно полагая, что бомбы и снаряды будут метить именно в дом. На самом-то деле целью был завод, а на нашу долю доставались недолеты.

Казалось бы, в саду достаточно места, чтобы вырыть укрытие. Но там было очень много (штук сорок) старых плодовых деревьев, через корни которых было бы трудно прорубаться, да и жалко. Был еще пруд, и стояли ульи с пчелами (дедова страсть). Так что выбор места был довольно ограничен. Единственное место, где не было деревьев, — это большая цветочная клумба, гордость бабушки. В других обстоятельствах дед ни за что бы не посмел на нее покуситься, но теперь приходилось действовать «по законам военного времени».

Источники:

http://www.proza.ru/2016/08/07/543
http://kak1000.ru/a-vy-pomnite-kakim-v-detstve-zimoj-byl-sneg/
http://myslo.ru/city/tula/nostalji/zima-iz-detstva
http://www.rulit.me/books/odna-zima-moego-detstva-read-230646-1.html

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector