У нас в палисаднике возле терраски

Коварный диктант

Этот результат народного творчества знаменитый диктант, имеющий много вариантов и кочующий из поколения в поколение — учеников, учителей и родителей.

Вот некоторые из вариантов этого забавного диктанта

На искусственной, колоссальной, дощатой, брусчатой террасе близ конопляника с жимолостью, вдова небезызвестного подьячего, веснушчатая Агриппина Саввична, сидя на оттоманке, под аккомпанемент аккордеона и виолончели исподтишка потчевала моллюсками, винегретом, можжевеловым вареньем, мороженым крем-брюле и прочими яствами местного коллежского асессора Аполлона Филипповича.

С камушка на камушек порхал легкомысленный воробышек, а на прилежно оштукатуренной террасе, искусно задрапированной гобеленами с дефензивой кронштадтского инфантерийского батальона, нагонявшего некогда панику на боливийскую беспилотную кавалерию, под искусственным антикварным абажуром, закамуфлированным под эксцентричный марокканский минарет, веснушчатая свояченица вдовствующего протоиерея Агриппина Саввична, рассеянно внимая тирадам нимало не удивлённого провинциального пропагандиста, вдругорядь потчевала коллежского асессора, околоточного надзирателя и индифферентного ловеласа Фаддея Аполлинарьевича Парашютова, винегретом со снетками, фаршированным анчоусами бланманже в шоколаде, чаем с можжевеловым вареньем и сахаром вприкуску.

На колоссальной четырёхъярусной дощатой террасе, искусно задрапированной гобеленами, вблизи конопляника и малинника, но вдали от можжевельника, небезызвестная супруга бывшего протоиерея, а ныне подьячего, веснушчатая Агриппина Саввична в течение часа потчевала исподтишка винегретом с моллюсками, варениками и прочими яствами коллежского асессора Аполлона Филипповича под дилетантский аккомпанемент аккордеона и виолончели, исподлобья поглядывая на своего суженого Фаддея Аполлинарьевича.

Однажды, нежданно и негаданно, местный подьячий Кирилл Святославович – племянник вдовствующего протоиерея Аполлона Филипповича Шапошникова-Шалунова надел костюм, причесал клочок волос на темечке и отправился к своей свояченице Аполлинарии Никитичне. Пройдя гостиную, коридор, прилежно оштукатуренную лестницу с балюстрадой, уставленную глиняными горшочками с традесканцией, как привилегированный гость вошел в кухню. Хозяйка, увидев, что это не кто иной, как приятель, зааплодировала так громко, что конфорка упала с самовара.

За ажурными оконными переплетами превосходно просматривался палисадник, где вблизи асимметричных зарослей конопляника и жимолости с камушка на камушек порхал легкомысленный воробышек, а на колоссальной дощато-брусчатой террасе, искусно задрапированной гобеленами, под искусственным освещением от антикварного абажура, небезызвестная вдова коллежского асессора Агриппина Саввична, рассеянно внимая тирадам нимало не удивлённого провинциального пропагандиста, вдругорядь потчевала под какофонический аккомпанемент аккордеона с виолончелью из шепелявящего граммофона и беспричинный плач росомахи винегретом со снетками и калифорнийскими моллюсками, фаршированными анчоусами, ветчиной, варениками с можжевеловым вареньем, бланманже в шоколаде и прочими искусно приготовленными яствами свояченика — околоточного надзирателя и индифферентного ловеласа, небезызвестного Фаддея Аполлинарьевича Парашютова, восседающего на скрипящей кожаной оттоманке, расстегнув иссиня-черный сюртук, растопырив пальцы левой руки и засунув безымянный палец в правую подмышку, а веснушчатая безъязыкая падчерица подглядывала исподтишка.

На террасе близ конопляника.

На дощатой террасе близ конопляника вдова небезызвестного подьячего, веснушчатая Агриппина Саввична, потчевала исподтишка моллюсками, винегретом, можжевеловым вареньем и мороженым крем-брюле коллежского асессора Аполлона Филипповича под аккомпанемент аккордеона и виолончели — фраза-диктант по проверке правописания по русскому языку.

Эта фраза — сборище трудных в правописании слов, в которых часто делаются орфографические ошибки.

Фраза эта имеет очень много вариантов, когда одни сложные слова заменяются другими, не менее сложными в написании, или наоборот — в несколько «облегченном» виде. Вариантов множество [1] [2] .

Кто же тот орфографический умник, придумавший это издевательство над простым русским неграмотным народом? Молва приписывает это писателю А. П. Чехову [3] или И. С. Тургеневу [4] . И тысячи школьников разных классов и студентов гуманитарных вузов России перечитывают классику русской литературы в поисках оригинала и правильного орфографического написания сложного текста. Положительный результат от этого есть: перечитаны произведения А. П. Чехова и И. С. Тургенева — что уже хорошо! Но означенной фразы про «небезызвестную вдову…» (черт бы побрал ее с таким именем!), меломанку, почему-то «исподтишка» угощавшую (нет — потчевавшую) черт-те чем своего гостя, в произведениях ни Чехова, ни Тургенева (ни других великих русских прозаиков) нет. Ибо фраза эта — придумана специально для борьбы с учащимися и проверки грамотности [3] . Потому и существует множество разных вариантов.

Так кто и когда придумал это ставшее классическим — во множестве вариантов — предложение по русскому языку? Кто и когда стали первыми жертвами «подчеваний» доброй русской женщины Агриппины Саввичны? Вопрос дискутируется многими любопытствующими, но ответ — увы — не найден. И всё новые жертвы продолжают страдать и падать от экспериментов, происходящих на террасе близ то конопняника, то можжевельника или малинника…

Кстати, это не единственная существующая орфографически «страшная» фраза. Есть и другие, ничем не уступающие драматические истории (иногда состоящие из нескольких фраз), например, про веснушчатого Ванечку или Венечку: Веснушчатый ветреный Ванечка, шофёр-дилетант, любитель потанцевать и покуролесить, боясь аппендицита, стал вегетарианцем, и вот однажды, нежданно и негаданно, он надел костюм, причесал клочок волос на темечке и отправился к своей свояченице Аполлинарии Никитичне. Пройдя гостиную, коридор, дощатую террасу с балюстрадой, уставленную глиняными горшочками, как привилегированный гость вошел в кухню; хозяйка, увидев, что это не кто иной как приятель, зааплодировала так громко, что конфорка упала с самовара. Затем она стала исподтишка потчевать ветчиной с винегретом, крупитчатыми пышками и на десерт — конфетами и другими яствами под аккомпанемент виолончели [1]

или вот это: Веснушчатый ветреный Венечка, шофер-дилетант по профессии, любитель потанцевать и покуролесить, боясь аппендицита и катара, решил сделаться вегетарианцем. Однажды, надев свой коломянковый костюм и искусно причесав клочок волос на темечке, он отправился в гости к своей свояченице Апполинарии Никитичне. Пройдя террасу с балюстрадой, всю заставленную глиняными и алюминиевыми горшочками, он как привилегированный гость, отправился прямо на кухоньку. Хозяйка, видя, что это не кто иной, как ее приятель, зааплодировала так, что уронила конфорку самовара, а затем стала потчевать его винегретом с копчушками, а на десерт подала монпансье и прочие яства [3] .

Читать еще:  «Простые и вкусные кексы со сгущенкой»

А есть и обращение к орнитологии, кстати, по трудности написания мало отличающееся от душевной истории про веснушчатого Ванечку-Венечку: Вблизи асимметричных зарослей конопляника и жимолости с камушка на камушек порхал легкомысленный воробышек, а на прилежно оштукатуренной колоссальной дощатой террасе, искусно задрапированной гобеленами с дефензивой кронштадтского инфантерийского батальона, нагонявшего некогда панику на боливийскую беспилотную кавалерию, под искусственным антикварным абажуром, закамуфлированным под эксцентричный марокканский минарет, веснушчатая безъязыкая падчерица вдовствующего протоиерея Агриппина Саввична, рассеянно внимая тирадам нимало не удивлённого провинциального пропагандиста, вдругорядь потчевала под какофонический аккомпанемент аккордеона с виолончелью и беспричинный плач росомахи винегретом со снетками, калифорнийскими моллюсками, фаршированным анчоусами бланманже в шоколаде, можжевеловым вареньем и прочими искусно приготовленными яствами свояченика — коллежского асессора, околоточного надзирателя и индифферентного ловеласа, небезызвестного Фаддея Аполлинарьевича Парашютова, сидевшего на оттоманке, расстегнув иссиня-черный сюртук, растопырив пальцы левой руки и засунув безымянный палец правой подмышку. [1] Или такой вариант: С камушка на камушек порхал легкомысленный воробышек, а на прилежно оштукатуренной террасе, искусно задрапированной гобеленами с дефензивой кронштадтского инфантерийского батальона, нагонявшего некогда панику на боливийскую беспилотную кавалерию, под искусственным антикварным абажуром, закамуфлированным под эксцентричный марокканский минарет, веснушчатая свояченица вдовствующего протоиерея Агриппина Саввична, рассеянно внимая тирадам нимало не удивлённого провинциального пропагандиста, вдругорядь потчевала коллежского асессора, околоточного надзирателя и индифферентного ловеласа Фаддея Аполлинарьевича Парашютова винегретом со снетками и фаршированным анчоусами бланманже в шоколаде. [2]

53. На террасе близ конопляника.

За редакторскую бытность мне не раз приходилось принимать на работу
корректора-машинистку с определёнными требованиями к ней. Хотелось при этом
замужнюю женщину, в меру воспитанную, симпатичную, трудолюбивую, не болтливую,
конечно же, хорошо владеющую печатной машинкой, со знанием русского языка. И
всегда они, бедные, вынуждены были сдавать своеобразный экзамен. Им давалось на
слух всего лишь одно предложение, которое требовалось напечатать: «На дощатой
террасе близ конопляника и малинника, под аккомпанемент виолончели, веснушчатая
вдова местного подьячего Агриппина Саввична потчевала своего суженого
небезызвестного коллежского асессора Апполона Филипповича винегретом с моллюсками
и прочими яствами, исподтишка подтрунивая его». В трёх десятках слов, бывало,
допускалось до 30 и более ошибок – о чём было говорить в таком случае?

Однако фишка заключалась в другом. Главный смысл «кастинга» состоял у меня
далеко не в определении грамматических познаний. Признаюсь, сам допускал ошибки.
Более того, для своих конкурсанток считал вполне дозволенным ошибиться
неоднократно. С самого появления женщины в редакции внимательно наблюдал за ней,
долго беседовал, затрагивая даже потусторонние темы. Короче, изучал. Особое
внимание уделял машинописи.

Претенденток немало в военных городках. Женщины ехали за своими мужьями порой
в тьму-таракань, где зачастую для них работы не было. Моя задача всегда
оставалась сложной ещё и потому, что среди офицерских жён были и так называемые
вышестоящие. Требовалось известное мужество, чтобы отказать именно им. А тут вот,
перебрав на «подиуме» желающих работать, я остановился лишь на одной. Среди
многих не прошла отбор жена заместителя командира дивизии. Что тут началось!

Во-первых, она сама запротестовала, в откровенно напористой форме. Мне
пришлось сослаться на количество ошибок – чем ещё убеждать в непригодности? Во-
вторых, со мной серьёзно поговорил временно исполняющий обязанности начальника
политотдела, который засомневался: «Такого быть не может – 20 ошибок!». Ничего не
оставалось делать, как переубеждать своего непосредственного начальника практикой
— «На террасе близ конопляника …». Подполковник, согласившись на «экзекуцию»,
допустил с десяток личных опусов, отошёл от темы. Наконец, приглашают к
начальнику особого отдела дивизии.

Здесь, пожалуй, надо отобразить мои отношения с КГБ – Комитетом
государственной безопасности. При штабе, в соседнем доме, размещался отдел со
своим штатом сотрудников. Естественно, редактор газеты попадал в зону их
ответственности. С самого моего прибытия в Шверин был под наблюдением. Тем более,
что владел современной фотоаппаратурой, имел доступ к секретным документам и
контакты с немцами. При встречах Общества германо-советской дружбы, например,
всегда присутствовал переводчик – считай, особист. Так что я, естественно,
находился в поле зрения. Правда, отчитываться перед кем-либо не приходилось, и
тем более, подписывать какие-либо обязательства. Могу лишь заметить, никогда даже
и не пытался подвергать сомнению какую-либо деятельность КГБ. Сотрудники
ведомства вызывали уважение, особенно здесь, в заграничных условиях.

Прибыл в особый отдел в назначенное время. Начальник, старший по званию,
излучал полное дружелюбие, и объяснил причину вызова своей личной просьбой.
Беседа велась как со штатным сотрудником, хотя и не подчиненным. При этом,
казалось, очень откровенно. Предстояло в один из выходных дней выехать с группой
туристов в соседний прибалтийский Висмар для нескольких фотографий человека,
бывшего, якобы, под наблюдением. Особого труда мне это не стоило, и я дал
неофициальное согласие. Хорошо понимая — проверяют «на вшивость», буду ли
сотрудничать? Вполне возможно, отделу нужны были оригиналы моей личной
фотоаппаратуры – снимки и плёнка. Уже прощаясь, собеседник спросил: «Как там,
новая машинистка справляется с работой?». «Вполне!» — был ответ. «А чем не
угодила жена замкомдива? Разве в ошибках дело?». «Хотите проверить себя?» —
предложение стало неожиданным для подполковника, но он всё-таки заинтересовался:
«Просто продиктуйте для интереса». «На террасе близ конопляника…» — прозвучало
давно заученное.

Читать еще:  МИЛЬТОНИЯ — ОРХИДЕЯ «АНЮТИНЫ ГЛАЗКИ»

На этом байка заканчивалась, но уже на следующий день после публикации пришёл
вопрос моего первого читателя: «Заинтриговали, однако! Чем всё-таки завершился
экзамен КГБешника? Ощущение, словно отобрали любимую игрушку». Я согласился, и
сообщаю. Он оказался достаточно умным человеком. Выслушав фразу, сказал: «Вот
только печатать словоблудие не буду, извините». И был прав, так как предложение во множестве вариантов придумано скорее всего преподавателями, и лишь для того,
чтобы обратить внимание молодёжи на знание русского языка и литературы. Очень
многие, совершив ошибки при написании, ударялись в классику, перечитывая Чехова,
Тургенева. (видимо, пытаясь найти первоисточник). Я ставил совершенно другую
задачу, подбирая в коллектив хорошую машинистку.

На снимках: корректор-машинистка редакции 1971-1973 г.г. В.Куделина (её
выбирал мой первый редактор капитан Н.Бубелев), далее мои избранницы.

У нас в палисаднике возле терраски

Иван Иванович Панаев

Глава I. Дагерротип с артистического семейства и о том, как приятно проводить время в таких семействах

Я знаю лет двадцать Грибановых. Отличнейшее семейство и притом с артистическими наклонностями. Музыка, скульптура, живопись, литература составляют жизнь этого семейства. Оно совсем погружено в изящное. Всякий артист, какой бы маленький талантик ни имел, в какой бы крошечной сфере ни действовал, хотя бы только искусно играл на балалайке, наверно будет принят в этом почтенном семействе с распростертыми объятиями. Литератор бежит туда читать свое новое произведение, еще не оконченное; художник показать свои эскизы, только что набросанные небрежно карандашом, и в которых ровно ничего разобрать нельзя, – и тот и другой уверены, что найдут глубочайшее сочувствие. Хозяин дома, с большим искусством вырезывающий из бумаги силуэты; его свояченица, заменившая в доме умершую хозяйку, превосходно лепящая цветы из воска; сын, пишущий стихи; дочь, занимающаяся живописью и музыкой, – все ахают и восхищаются, слушая новое произведение литератора и рассматривая новые эскизы художника, и потом повторяют своим знакомым в течение по крайней мере месяца, каждому по очереди: «Ах! какую повесть читал нам NN. » «Ах! какие эскизы показывал нам Д. Д. » «Ах, сколько у них таланта. » и проч. Доброта этих людей простирается до того, что они приходят в восторг от всякого, даже плохого произведения, если только оно в первый раз прочитано или показано в их доме. Правда, о произведениях замечательных и талантливых, которые не были им читаны или показаны, отзываются они хладнокровно, но это вследствие искреннего убеждения, что ни одно замечательное произведение не может не быть предварительно им известно, что все художники, поэты, музыканты, скульпторы, литераторы, певцы и певицы, знакомые им, – люди, непременно обладающие высокими талантами, и что те, которые не имеют этой чести, едва ли могут иметь и дарование. Нежная привязанность друг к другу, соединяющая членов этого семейства, поистине замечательна. Отец обожает своих детей, дети обожают отца, тетка обожает племянника, племянник тетку… В этом доме все обожают друг друга. Если отец вырежет какой-нибудь новенький силуэтик, сын немедля приходит от него в восхищение и бежит к тетке.

– Посмотрите, – говорит он, – какую удивительную вещицу вырезал папенька, с каким вкусом, с каким изяществом, это просто художественно!

– Ах, какая прелесть! – восклицает восхищенная тетка. Если сын напишет стихотворение и прочтет его отцу и тетке, отец, пожимая плечами от удивления, со слезой на реснице восклицает:

– У, как это хорошо! Какой стих! Какая мысль! Я никогда ничего не слыхал лучше этого!

И при этом голос отца задребезжит, умиленный, как порванная струна.

– Это маленький chef-d’oeuvre! – восклицает тетка, всплеснув руками.

Затем оба они, отец и тетка, закричат:

– Пелагея Петровна! Пелагея Петровна!

Приживалка, вроде ключницы, прибежит на этот крик, запыхавшись, но с приятной и подобострастной улыбкой, которая замерла на лице ее и которая не оставляет ее даже в самые горькие минуты ее жизни.

– Послушайте-ка, матушка, – скажет отец, прищелкнув языком, – какие новые стихи написал Иван… лучше ничего не было написано на русском!

– Ах, какие стихи! – повторит тетка. – Пожалуйста, друг мой, не поленись, прочти еще раз.

И она нежно взглянет на племянника. Племянник мгновенно повинуется и начнет читать; отец между тем качает в такт головой во время чтения и, смотря на Пелагею Петровну, говорит:

– Слушайте, слушайте! (хотя та и без того благоговейно слушает, даже разиня рот от излишнего внимания). Каков стих-то! Каков стих-то. Замечаете, а?

И ударит по плечу Пелагею Петровну, а сам так и зальется слезами, хоть бы стихи были комического содержания.

Вечером, когда явятся гости, сначала приживалка, разливая чай, шепнет непременно каждому на ушко: «Иван Алексеич написал новое бесподобное стихотворение!» Потом отец, не более как через четверть часа после приживалки, барабаня по столу, не утерпит и вдруг брякнет среди разговора вовсе некстати:

– Что, Иван ничего вам не показывал?

– Нет-с, – ответит гость.

– Заставьте его прочесть: он написал новое стихотворение… Это вещь капитальная, необыкновенно хороша! Из него вырабатывается что-то очень серьезное!

И открытое, добродушное лицо старика выразит столько счастья при мысли, что он произвел на свет такое гениальное дитя, что и гость, даже самый нечувствительный, невольно расчувствуется.

Тетка, в свою очередь, с свойственною ей любезностию и приятностию занимая гостей, не упустит ввернуть словцо:

Читать еще:  Лунный календарь на август 2019г.

– Я знаю, m-r такой-то, что вы любите поэзию или интересуетесь литературой (что-нибудь вроде этого). Ах! если бы вы знали, какое Иван Алексеич написал стихотворение! Мне, как родной, совестно хвалить, но вы сами услышите. Погодите, я его упрошу прочесть.

И она начнет искать глазами племянника. Но племянник вдруг как из-под полу выскочит перед теткой, сладко улыбнется гостям, посмотрит на них заискивающими глазами и скажет:

– Нет, тетушка, это, право, не стоит того, довольно слабая вещица, когда-нибудь после, не теперь.

Но тогда гости начинают приставать к нему:

– Пожалуйста, прочтите, сделайте одолжение, мы так много слышали…

– Ну прочти же, братец, прочти, – вскрикнет вдруг откуда-то появившийся отец.

Около поэта составится кружок, и он начнет декламировать, изредка прерываемый восклицаниями: «Превосходно, прекрасно!» После декламации тетка отведет одного или двух гостей в сторону и произнесет шепотом: «Не правда ли, какой талант?» На что гостям ничего более не остается, как отвечать: «О, удивительный!»

Иногда сын потащит гостей в кабинет отца и скажет им:

– Позвольте-ка, господа, я вам покажу чудную вещицу. Папенька вырезал недавно целый пейзаж.

И, входя в кабинет, он начнет рыться в портфеле отца, приговаривая:

– Куда это старик зарыл его? Не любит, чтобы смотрели… Чудак. да мы отыщем… погодите… Вот, вот, вот. Взгляните, как хорошо задумано, рассмотрите эту фигуру, сколько в ней выражения, а это дерево? Ведь это дуб, настоящий дуб. Вглядитесь хорошенько… Какое искусство!

И гости рассматривают и удивляются. В такие минуты всегда нечаянно входит отец:

– Иван, Иван, – говорит он, грозя ему пальцем, – что это, полно, братец: ну стоит ли это смотреть… Это так я, шалю на старости, от нечего делать.

– Помилуйте, – восклицают гости, – какая это шалость! Это чистейшее искусство!

– Оно-таки точно недурно, – заметит старик, постепенно увлекаясь, и продолжает уже голосом, дрожащим от умиления, – вот обратите внимание особенно на эту коровку, что наклонилась к водопою… Поль-потеровская коровка-то! Сколько жизни в этом движении, заметьте, заметьте… Ах, кабы не лета, глаза уж служить отказываются, не то бы я еще сделал!

И у старика закапают слезы…

В квартире Грибановых, за исключением будуара и гостиной, устройством которых занимается Лидия Ивановна (так зовут тетку), совершенно артистический беспорядок: на столах валяются старые рукописи, исписанные стихами, клочки бумаги с различными вырезками, краски, книги, рисунки, и все это покрыто постоянно слоем пыли; но зато будуар и гостиная, это, так сказать, небольшие храмы изящного: занавесочки, этажерочки, куколки, деланный и настоящий плющ, гравированные картинки, коврики, вышитые подушки с кисточками, цветные фонарики, пресс-папье, бронзовые ручки, ножи для разрезывания книг, печатки – все это размещено с замечательным искусством на весьма малом пространстве. В одном только углу будуара груда воску и краски; этот угол Лидия Ивановна называет своим ателье. Лидии Ивановне лет под пятьдесят, но при вечернем освещении она кажется несравненно моложе своих лет, чему немало способствуют различные украшения ее туалета: пукольки, бантики, кружевца, цветочки, употребляемые в большом количестве. Она говорит обыкновенно голосом тихим, более походящим на шепот, и недосказанное или недослышанное договаривает глазами, на которые, кажется, значительно рассчитывает, потому что эти глаза, по замечанию старожилов, производили большое впечатление… В выражении лица и во всех ее движениях необыкновенная мягкость, которую только злые языки называют лицемерной сладостью. Алексей Афанасьич (так зовут г. Грибанова) отличается простотою обращения, искренностью в речах и в манерах, совершенною бесцеремонностью, способностью от всего умиляться и постоянно слезящимися глазами. Он весь нараспашку для всех вхожих в его дом… Ему и в голову не приходит, чтобы человек дурной, насмешливый или подозрительный мог перешагнуть через порог его квартиры. Со всеми одинаково простодушен и приветлив, – он при всех, даже при посторонних дамах, является всегда по-домашнему: в затасканном сюртуке и в старых плисовых туфлях, с листом бумаги и с ножницами. Ему лет под шестьдесят; но он кажется старее своих лет, потому что не имеет ни малейшего поползновения бодриться и молодиться. В чертах его лица много приятности, которая невольно располагает к нему с первого взгляда. Он не вмешивается ни во что в доме, и если у него о чем-нибудь спрашивают, то обыкновенно отвечает: «Я не знаю, спросите у Лидии Ивановны». Он не распоряжается ничем, не располагает ни одною копейкою; все, что приобретает, он несет к Лидии Ивановне. Состояние их маленькое; но чтобы «прилично поддерживать себя», как выражается Лидия Ивановна, Алексей Афанасьич очень усердно трудится и служит, не имея ни малейшего расположения к службе и труду. Будь он один, он и не подумал бы о службе; зимой лежал бы себе целый день на боку да вырезывал бы свои силуэтики, а летом бродил бы по лесу за грибами. Свои служебные занятия он считает пустяками, а делом – вырезывание фигурок из бумаги, и хотя служебные занятия очень тяготят его, но он никогда на это не жалуется и никому не говорит, как это ему не по сердцу, для того чтобы не огорчать Лидию Ивановну. Разве иногда только, когда уж придется невмочь, когда его завалят делами, он вздохнет и промолвится приятелю: «Ах, если бы побольше средств, бросил бы все это и посвятил бы себя исключительно одному искусству. Ведь у меня все наклонности артистические, ведь я рожден артистом!»

Источники:

http://pikabu.ru/story/kovarnyiy_diktant_7022931
http://cyclowiki.org/wiki/%D0%9D%D0%B0_%D1%82%D0%B5%D1%80%D1%80%D0%B0%D1%81%D0%B5_%D0%B1%D0%BB%D0%B8%D0%B7_%D0%BA%D0%BE%D0%BD%D0%BE%D0%BF%D0%BB%D1%8F%D0%BD%D0%B8%D0%BA%D0%B0
http://www.proza.ru/2015/07/18/494
http://www.litmir.me/br/?b=280784&p=13

Ссылка на основную публикацию
Статьи на тему:

Adblock
detector